Дискография

Бездна

Что ты возьмешь?
Тот холод багряный,
Уютное счастье,
Дневник моих грез,
О зимний кошмар…

Что ты возьмешь?
Коричневый веер,
Им взмахивая,
Подняться на холм, —
Алтарь белоснежный

Что ты возьмешь?
Погибель черничную,
Сверток безмолвный,
Что ящерицы
Приготовили утром

Что ты возьмешь?
Свою наготу,
И всю наготу,
И тень наготы,
И слово нагое

Что ты возьмешь?
Ту песнь золотую,
Что нет с ней покоя,
Что нет с ней согласья,
Что «нет» — без нее

Что ты возьмешь?
Ласкающий сумрак
Ладоней пустынных
И бледные маски,
И мясо хлебов
Запотевших, и дым,
Так напугавший всех дым;
Себя ты возьмешь у меня,
   О ангел,
Себя ты возьмешь у меня,
   О ангел,
Останется белый песок,
Камни и белый песок…
Игры камней,
И пустыня хладит;
Песок, осыпаясь,
Щекочет ладони камней

Камни и белый песок —
Что же делать мне
   С бездной?
Чем укрыть эту
   Бездну?
Как наполнить мне
   Бездну?

Аромат

Пульс брега несказанного, воздух —
отрыв, полоса горечи
Лейся же, становясь белым на белом,
Плотью на песке!..
Птиц призовем к пиршеству;
ну, пестрые, биться!..
Открой меня, о, смерть, благу,
ступивших…
Соржавлено масло декораций, гуашь
пространного экстаза; вон!
Идет, крутобокая, ладья повелителя,
но тени на палубе…
Быстр взмах парусов; прочь!
Неба полнокровная стынь, счастливая
робость,
счастье — тише, чем лед
Но не зря воздымалась рука
над озерами крови рассветной! —
Деревья еще заслоняют, но слышится
рокот, и флейты…
И вышли навстречу с руками,
сверкающими пустотой,
И встать помогли тем, кто
к праху был близок, несли на руках
«Стопы омыть на пороге твоем…»
Стук незнакомый; в слух обратиться,
посох каленый…
«Восход я обрадую светлым лицом…»
Страх отогнать, как волков, что
следят за ослабшим…

«Радость тебе,
злая душа;
гаснет мотив,
ночи межа…»

Картины битвы, дождь

«Веки сомкнув,
прочь унестись,
новый залог —
старая жизнь
Боль разопьем, —
чаша полна;
сковано льдом
озеро сна…»

Из хаоса — по лезвию, по оси рока…

«Колибри-слева», из праха — к праху;
я нашел зверя, я ищу дом свой

А он бесконечно сыт
   ароматом твоим!..

Голод

Синею улицей
Вниз, вниз.
Темная арка
На плеч боль.
К быстрому росчерку
Птиц рвись.
Голод поет:
«Веселись, голь!»

Город зовет
В карнавал лиц.
Маска на черепе —
Бог злой.
Кукиш в кармане,
А ты — ниц…
После падем,
Но сейчас — стой.

Мы ускользаем —
К воде тень.
Маслом на теле
Остынь, ночь.
Солью на губы,
Согнав лень,
Пал поцелуй.
Чья ты, чья дочь?

Мы ускользнем
Как туман грез,
Мы уже здесь
Гордо пьем страх.
Бледны ладони
В песке звезд.
Легкий мой зверь
Странно нем в ногах, —

Чует беду;
Павильон скверн.
Голая бестия
Мнет шерсть.
Лапой махнул,
И дуга серн
Бросилась вон,
Чтоб вернуть месть.

Брошенной стражей
Пасть — всласть.
Нервом реки
Нерв гол.
Нет же, не даром
Хранил страсть,
Утром сырым
Как дитя вел.

Осень

Когда рассеется туман
Перед глазами стрелков,
Когда исчезнут стены,
Хранящие от стрел,
У нас не будет времени
Сказать несколько слов,
У нас не будет сил;
Но город еще цел.
Еще глотаем небо
Полусонными зрачками,
Встав утром из кошмара
И усмиряя дрожь.
Толкай, топчи дорожку
Сухими башмаками,
Пройдет немного времени —
И ты меня поймешь.
Я в трепете — еще ты спишь,
Блаженное лицо,
Храню покой, храню твой сон;
Но мир на руку скор,
И вот опять, ломая крик, —
Скорее на крыльцо…
Но что найдешь ты там?
Похмелье пыльных штор
Пугает бесконечным злом,
И призрак у двери.
Гостиница для жидких душ
Стоит одна, полна.
Ты что-то хочешь мне сказать —
Ну же, говори…
Опять мигнул рассвет лучом
И стелется волна.

Новая осень освобождает свои крылья,
Я укрыт их тенью, я слеп.
Сумасшедший костер…

Прикосновение — это кусочек любви,
Хвосты ящериц — твой трофей.
Последний зной мечтой обнови
И опять средь сухих углей
Ищи мой подарок, нескромный, пугающий,
От наивности смел, и от глаз скрыт сиянием.
От великого груза навек отрекаюсь я,
Так бери меня вдоволь и прячь, как дыхание…

Так что ж, моя осень, готовы одежды,
И маленький ветер разносит гирлянды,
Театр молчит, молчат груды сосен.
Прощайте, актеры с пестрыми бантами!
Сдирайте наряды с пасмурной кожи,
Бледней все вокруг, умирай в тихом страхе;
«Мы счастье и смерть рядом уложим…»
Но вижу: безумцы воруют у плахи любовь.

Сонет

Как долго несем простые слова
К подножью финала, чтоб нить естества
Связать; и отбросить ненужную плеть,
Законченный круг уложить и отпеть;

И снова плести осторожную вязь.
Серебряной нити знакомая власть,
Тишины торжество, без сил суета.
А если не так, то опять пустота,

И шаг необычен, бессмыслен, жесток,
И чаша с настоенной жидкостью строк
Проливает во тьму, в остывающий сон

С кровавой каймою белесый мирок…
Но живи, пока выжженный чувствами стон
Не навьется, чужой, на запястья времен.

Предел

Так предательством день чернел
Под обрезом снопа лучей,
И открылся во тьме предел,
Настоящий, живой, ничей.

Я знакомлюсь с актерами,
Я знаком с персонажами,
Познакомь меня с лицами,
Познакомь меня с каждым «я»,

Чтоб, вернувшись на место в зал,
Наблюдать дальше за игрой.
Пусть осколки прямых зеркал
Бросят свет от игры иной.

И гибельную сладость эстетства
Уронить на жирную землю,
И разве не святое наследство
Ускользает из пальцев
Тварью печальной,
И рядом кто-то
Вздохнул так привычно,
И блеск его панциря скрылся в траве
Бриллиантовой…
Но еще долго стоять так
И пить тишину,
Как всегда —
Ни слову не внемля.

Так из чаши корона брызг
Поднялась, и опала вновь,
Из углов огорченный визг:
«Там вода была, а не кровь…»

Что погибло на дне ее —
Злая шутка, привычный блеск?
Никогда, — значит все твое,
Никогда значит — до небес,

Значит, выгнуть дугой любовь,
Чашу пусть обовьет змея.
Никогда, значит, все твое,
Никогда, значит, это я…

А первая сигарета с полудня
Была одиннадцатой с утра,
И новый календарь абсолютов
Видится чем-то другим, инородным,
Даже внося удовольствие
В ткань пробужденья тем,
Что бессмыслен.
Схватит рука грудь перекрестка,
Вдруг обострив все желанья того, что
«Сегодня»,
Отсекая «вчера».

Фейерверк

Я люблю, когда море
Бьется мне в окна,
Я люблю, когда эхо
Теряется в небе,
Я дополню пейзаж
Оранжевым облаком,
Даром ветер
Танцует на ветви

Выиграл время
Колдун, и пьет его,
Льется белым
Огнем стекло.
Пой мне, что было
С тобой давно,
Молчи о том, что
Быть могло.

Я люблю, когда ночь
Опускает на пленку
Реки свои стопы
И скользит водомеркой.
Где-то трубач,
Непослушный ребенок,
Роняет пассаж
В глубину фейерверка.

Ну же, ваш выход…
Вот… вскрыты засовы…
Блеск необъятной гирлянды…
Дыхание
Сбито, и гений
Полета ночного
Крылом касается
Глаз моей тайны.

Я дождь, я роса
На ресницах печали,
Стряхни ее — влага
Уйдет незаметно,
От пирса, брусьями скрипнув,
Отчалит
Лодка пустая,
И грубость рассвета, —
Последняя, в тень
Увядающей ночи
Столкнет руку с грифа
Замшелого счастья.
И что же? Пусть гений
Берется пророчить,
Только не тронет
Пейзаж мой прекрасный.

Выпил время глупец —
И нет его,
Волосы вмерзли, как в лед,
В стекло.
Пой мне, что было
С тобой давно,
Молчи о том, что
Быть могло…

Черные окна

Красно-белые стены,
Черные окна
О непременно —
Черные окна.
Желтые стены,
Но черные окна,
Как пустые глазницы, —
Эти черные окна.

Не было дня,
Не было ночи,
Не было ничего
Между ночью и днем.
Твой брачный танец —
Как виток смерти
На пьяном вокзале,
Так похожем на сон.

Пещеры, ведущие в ад —
Черные окна,
Небо затягивал смрад —
Были черными окна,
В небе открылись синие двери,
И снова, хлопнув, закрылись…

Клоуны и смерть

Видишь, как я иду с ночью?
Но ты закрываешь глаза,
Чтобы не осквернить свой взгляд
Моим присутствием…

Его радуют клоуны, — такие беспечные,
как сезонная блажь, и — терять-то им нечего —
смеются, ох как смеются,
все сходят с ума от их смеха…
Мираж. Да так, сон ни о чем
слово без слов, скорость без кайфа. Мимолеть.
— Мимо лети…
Так много, и даром. «Вы так беспечны!..»
Ярмарка чувств.
— Лицо укрой… Чашу нести…
Не урони, не расплескай; что там, на дне —
выпуклость праздника; яркий шатер
у самой обочины, сразу за краем дороги, где все —
пустота, и вдруг — вот сокровищница,
завесь серебряных нитей на входе,
расчесанных гребнем лукавых мелодий
— Лови их…
А далее — миг торжества…

А клоун идет домой,
У него было много работы.
Усталость, как осень — весома, приятна,
На нем держался весь праздник сегодня.
Зайти в кафе. Печенье он любит, как дети,
Смачивая в своей чашке,
В кофе густом и горячем…
«…она показалась мне грустной, но я…»
И поник. Плечи устали совсем по-другому,
Кофе остыл, и, в общем-то, плох
«…да нет, я пойду… так, знаете, мысли…
так, знаете, мысли…» Проглоченный вздох.
«А тот номерок, что с пони и птицей, —
пожалуй, на славу прошел…» — подтолкнуть эту
мысль поближе к нему, только это поможет
— И — прощай, и — скользнуть…
Теперь куда? На набережной открыли игру;
Кто играет?
Демоны. Демоны, демоны взяли
игру. Ну что ж, еще цветом больше.
Танцуй
на неба груди —
— Не упади…

Тебя успокоили мысли о смерти.
Тебя так смешит мысль об усталости.
Куда как несчастен тот, кто остался!
Кого напугал этот лай собак?
Будто алертность страшнее
Подержанных чресел,
Когда мышцы волны
Не бьют в подбородок,
И цвет — не весной,
И день снова тесен,
А в галерее — лики уродов.
Лицо. Точный символ.
Не зная, не зная,
Не зная сто раз,
Его любишь так страстно;
И демоны ждут, играя, играя,
И вскользь наблюдают
За Солнца коварством.
И где-то поют:
— Sileto et spera… — впиваясь когтями
в закрытые двери.
Молчи и надейся… Так тихо в партере…
И тихо под сердцем,
Где чувство потери…